Леонид Савин
Введение в кибергеополитику
«СОВЕТНИК» – книги о счастье, здоровье и долголетии
Николай Левашов – счастливая звезда Человечества

В последнее время всё чаще приходится слышать о возрастающей роли киберпространства в качестве инструмента политики, либо той сферы, где разворачивается противоборство между различными политическими организациями, странами и даже альянсами государств. Инцидент с Эдвардом Сноуденом является показательным фактом того, насколько Интернет-ком­му­ни­кации и взаимозависимость социальной среды с политикой, экономикой и военным сектором стали важны и влияют как на текущую повестку дня, так и на стратегическое планирование лидеров ведущих держав мира. Если в геополитике уже достаточно разработан научный аппарат и дефиниции, которыми оперируют политики, эксперты и учёные, то киберпространство в какой-то мере представляет собой «terra incognita». И за обладание этим пространством ведётся довольно активная борьба.

Крайне показательным является то противостояние, которое заняли в отношении регулирования Интернет-пространства различные государства. Дихотомия буквально повторяет тот мегацивилизационный раздел, который пролёг между странами и народами, относящимися к Sea Power и Land Power. США, страны ЕС и их сателлиты выступают за полную свободу действий в Интернет, что является явным лицемерием[1], в то время как Россия, Иран, Китай, Индия и ряд других государств требуют того, чтобы Интернет был суверенным и находился под юрисдикцией норм международного права, точнее Международного Союза Электросвязи, входящего в Организацию Объединённых Наций.

Саммит по вопросам киберпространства, прошедший в декабре 2012 г. в Дубаи, показал усугубляющиеся противоречия, связанные с международными телекоммуникациями, когда США отказались подписать новый договор, регламентирующий право всех государств заниматься управлением Интернета. Данное разделение чётко вписывается в схему Карла Шмитта, которая является надёжным показателем Политического – это дуальные категории друг и враг. Данные категории не являются моральными, а представляют технические функции, которые проявились и в позициях по поводу взгляда на функционирование Интернет-пространства.

География киберпространства

Для начала нужно дать определение термину киберпространство. Исследователи приписывают авторство этого слова писателю-фантасту Уильяму Гибсону, который использовал его в рассказе «Burning Chrome», опубликованном в 1982 г. Два года спустя он развил эту тему и в своём знаменитом киберпанковском романе 1984 г. под названием «Neuromancer» – автор описал киберпространство как «всеобщую галлюцинацию»[2]. Киберпространство имеет существенное отличие от наземного, морского, воздушного и космического пространств – оно создано не природой, а является искусственной конструкцией, имеющей компоненты, которые могут меняться с течением времени.

В различных странах есть свои определения киберпространства. В США в документе по национальной стратегии в отношении кибербезопасности от 2003 г. было указано, что «киберпространство состоит из сотен тысяч соединённых между собой компьютеров, серверов, маршрутизаторов, коммутаторов и волоконно-оптические кабелей, которые позволяют нашей критической инфраструктуре работать. Таким образом, нормальное функционирование киберпространства имеет важное значение для нашей экономики и нашей национальной безопасности»[3]. Отсюда видно, что киберпространство напрямую связано с реальной географией, которая вместе с политикой является основным элементом науки геополитики.

Во-первых, все маршруты коммуникации, сервера и технические узлы, которые связаны с Интернет, имеют географическую локализацию. Во-вторых, киберзоны имеют национальную идентификацию, в смысле доменных зон, государственного контроля и используемого языка. В-третьих, киберпространство подчёркивает физическую географию особенным образом – датчики различных служб, навигационные устройства, технические гаджеты и мобильные устройства воплощают собой интерактивную карту с перекрёстными потоками информации, техники и людей. Хотя основной трафик идёт по подводным кабелям, ряд государств всё же напрямую несёт ответственность за происходящее в киберпространстве, так как маршруты коммуникаций проходят через их национальные территории.

Как справедливо заметил Мака Аалтола в отношении Финляндии и региона, Балтийское море является основным проводником данных, через которое проходят подводные кабели, соединяющие вместе важный перекрёсток глобального киберпространства. Для Финляндии самые стратегически важные связи – это два северных кабеля BCS, которые связывают Россию со Швецией и далее за их пределами с помощью финских узловых точек. В результате основная часть киберпотока из России в остальной мир проходит через Финляндию. В случае, если какой-либо внешний актор попытается шпионить за этим трафиком данных, это может привести к недоверию. Россия может затем рассмотреть меры по противодействию или попытаться обойти Финляндию с её системой коммуникаций.

Основные проблемы, следовательно, существуют, и на них Финляндия должна найти стратегические ответы. С одной стороны, она должна стремиться обеспечить надёжные и безопасные инвестиции, связанные киберпространством. С другой стороны, она должна обеспечить свою собственную кибербезопасность. В некоторой степени, эти цели могут быть даже противоречивыми.[4] Действительно, это серьёзная дилемма, учитывая, что этот регион является привлекательным для инвестиций в области высоких технологий. В Финляндии нет тектонической активности и крайне низка вероятность природных катастроф. Её умеренный климат естественно охлаждает компьютерные парки облачных вычислений. Компания Google уже вложила сотни миллионов евро в свой центр обработки данных в г. Хамина на южном побережье Финляндии.

Ещё один важный фактор, актуальный для нынешней геополитики – это глобальность. Киберпространство по-особому фиксирует и гомогенизирует физическое пространство – таким образом, с помощью GPS технологии и других инструментов глобализация добирается в самые укромные уголки планеты. При этом цифровые технологии реконфигурируют опыт картирования в нечто другое, что Бруно Латур и его коллеги называют навигационной платформой (navigational platform), характеризуемой присутствием:

  • Банка данных;
  • Определённого интерфейса для управления данными, т.е. подсчёта, обработки и поиска;
  • Инструментальной панели для взаимосвязи с пользователями;
  • Множества различных выходов, сделанных для огромного количества пользователей – и один из них имеет выход на печатное устройство[5].

Традиционная роль карты пересматривается, появляются различные школы, связанные с описаниями политических и институциональных отношений картирования, перформативным использованием и пониманием карт как эмерджентности, возникающей через разнотипный набор практик.

Картографирование Интернет-пространства становится приоритетной задачей ряда исследовательских центров и университетов. Пока ещё в достаточно ограниченном количестве, но с каждым годом всё больше и больше – специализированные издания, работа кафедр и подразделений в различных think-tanks ведут мониторинг киберпространства и фиксируют его изменения – будь то появление новых технических узлов, издание новых законопроектов или противоправная деятельность в сети. Исходя из вышеуказанного, мы видим, что киберпространство неоднородно и имеет несколько уровней. Дэвид Кларк предложил модель, в которой существует четыре уровня киберпространства[6].

1. Физический уровень содержит все аппаратные устройства, которые включают маршрутизаторы, переключатели, носители и спутники, датчики и другие технические соединители, как проводные, так и беспроводные. Физическая инфраструктура географически расположена в «реальном пространстве», и, таким образом, является предметом различных национальных юрисдикций.

2. Логический уровень в целом относится к коду, который включает в себя как программное обеспечение, так и протоколы, которые включены в него.

3. Уровень контента описывает всю созданную, взятую, хранящуюся и обрабатывающуюся информацию в киберпространстве. Информация определяется как «знания, касающиеся объектов, например, факты, события, вещи, процессы или идеи»[7].

4. Социальный уровень, состоящий из всех людей, использующих и формирующих характер киберпространства. Это фактический Интернет людей и потенциальные отношения, а не подразумеваемый Интернет аппаратных средств и программного обеспечения.

По сути, социальный слой включает правительства, частный сектор, гражданское общество и субъекты технического сообщества. Тем не менее, всех их объединяет специфика: если в «реальной» жизни (экстра киберпространство) люди могут, в конечном счёте, быть идентифицированы по их уникальным кодам ДНК, атрибуция в сети гораздо сложнее (внутри киберпространства)...

Скачать архивированный файл всей статьи (43К)

Почитать другие статьи из раздела «Что делать?»

Translate Sovetnik

Главная страница
Структура сайта
Новости сайта
 
Выборы 2012
Зарубки
 
Книгохранилище
Электронные библиотеки
Книжные магазины
 
Созвучные сайты
Хорошее Кино
Публикации
 
Конспекты книг
Тексты книг
Запасник
 
«Воплощение мечты»
Наши рассылки
Объявления
 
Пишите нам