Иван Дроздов
Морской дьявол
«СОВЕТНИК» – книги о счастье, здоровье и долголетии
Николай Левашов – счастливая звезда Человечества

Фрагменты из книги

Скопировать книгу

Завод развалился, словно корабль, со всего размаха налетевший на айсберг; рабочим и служащим перестали выдавать зарплату, и он пошатнулся, затрещал, а затем и рухнул, погребя под обломками дневные, месячные планы, графики ремонтов оборудования, замыслы конструкторов, инженеров. Собственно здание управления, инженерное крыло, центральная лаборатория и дворец культуры, конечно, стояли на своём месте, и гигантский Конструкторский корпус по-прежнему красовался гранитным фронтоном главного входа, кариатидами, державшими на плечах балконы, но гирлянды окон по вечерам уж не вспыхивали весёлыми огнями, а оставались чёрными, как пустые глазницы.

Так рухнула и вся российская держава под напором тайных и злобных сил, которых она ещё вчера кормила своей грудью, холила и лелеяла, не зная и не ведая, каких чудовищ пестует на пагубу всех добрых и честных людей. Труд, созидающий жизнь, потерял смысл, а те деньги, которые ещё кому-то выдавали, были обесценены в тысячу раз, и за них можно было купить кусок хлеба и пригоршню пшена. Люди вдруг поняли, что такое деньги и что можно при их помощи натворить, попади они в чужие руки.

В России и раньше были такие силы, и они всё больше наползали в Кремль и в министерские кабинеты, но теперь их там стало так много, что им не надо было себя скрывать; они сбросили маски и громко заявили: в России совершена четвёртая революция – на этот раз демократическая. Власть перешла к либералам, то есть к чиновникам, которые провозглашают принцип «Всё дозволено!».

Во властные кабинеты забежали младшие научные сотрудники, всякого рода институтские и министерские чиновники. Перед изумлёнными глазами русских людей замелькали нерусские фамилии. В стране в одночасье каким-то непонятным образом появились богатые и очень богатые люди, и даже магнаты и олигархи. Они будто бы из этих же, вчерашних кандидатов наук и мелких служащих.

Люди подобного рода вздыбили шерсть и на Северном заводе. Раньше их не было видно; они сидели в каких-то углах и закоулках, а теперь, как тараканы, вдруг повылезли из щелей и забегали, задвигались, словно где-то разлилась сладкая вода и они туда устремились. И только потом, три-четыре месяца спустя, стали проясняться их тайные делишки: они что-то сдавали в аренду, что-то продавали, скупали какие-то акции.

Директор завода Пётр Петрович Барсов, честный человек, этому процессу пытался помешать, но однажды из министерства пришла шифровка: завод выставлен на торги, он переходит во владение акционеров. Председателем совета акционеров стал молодой человек с характерно русской фамилией и со столь же характерно нерусской физиономией Андрон Казимирович Балалайкин.

Рабочие стали называть его Ароном, и по этому поводу у него часто возникали неприятные препирательства. Обыкновенно он в таких случаях говорил: «Послушайте! Вот вы Иванов, и я же вас не называю Пупкиным или Шапкиным, а вы меня...» И нередко в ответ он слышал всё то же: «Простите, Арон Казимирович». «Опять Арон!» – всплёскивал руками, говорил: «А-а, да чёрт с вами! Давайте вашу бумагу, что там у вас ко мне?..»

Барсов однажды сказал Балалайкину:

– А полечу-ка я к нашим друзьям-арабам и продам им «Майского жука»?

«Майский жук» – самолёт, изготовленный на заводе еще до начала перестройки. Не случись она, эта проклятая перестройка, ныне и вся авиация переходила бы на эти самолёты. Для «Жука», как для вертолёта, не нужны аэродромы.

Балалайкин с минуту смотрел на Барсова чёрными выпуклыми глазами.

– А купят?

– У меня был уже покупатель.

– Хорошо. Я вам такую экспедицию устрою.

И директор с женой, и со своей младшей дочерью Машей, и с рядовым конструктором, исполнявшим роль бортинженера, и посредником арабом полетели на Восток.

* * *

Во дворе завода были аккуратно сложены в штабель и покрыты брезентом шестнадцать кабин недостроенных вертолётов и почти готовый подводный аппарат для спасательных работ «Коловрат». Он очень большой, способен «ходить» по дну моря, выпускать из своего чрева и впускать дюжину водолазов, и даже производить на дне земляные работы – таких аппаратов ещё в мире не было...

Хранились тут и ещё какие-то невостребованные заказчиками машины. Министерству обороны перестали давать деньги, и все заводы, создававшие мощь нашего государства, сели на мель. Рабочие, инженеры из цехов уходили. Где они устраивались, как жили – никто не знал. Одно все видели: некогда знаменитый на всю Европу машиностроительный завод на Неве умирал.

Два человека оставались на капитанском мостике: Андрон Балалайкин и главный бухгалтер завода Наина Соломоновна Кушнер. Впрочем, бегали по коридорам заводоуправления возбуждённые и чем-то взволнованные десятка три-четыре молодых мужиков разного служебного калибра и достоинства. Большинство из них – начальники цехов, отделов, и что самое интересное – все они были нерусские: грузины, азербайджанцы, но, главным образом, евреи. Всё чаще лепилось к ним слово «акционер».

Акционеры – значит, новые хозяева; они будто бы купили завод и теперь все думали и шушукались, что с ним делать. Среди акционеров были и рабочие. Их приглашали в бухгалтерию, и Наина Соломоновна, никогда не смотревшая собеседнику в глаза, а всё время отворачивавшая свои утомлённые вечными расчётами очи, говорила:

– Вам выписан кредит, и вы можете получить на него акции. Вы будете хозяином завода...

И прибавляла с каким-то непонятным не то журавлиным, не то ястребиным клекотом:

– Вам это разве плохо? А?..

И если человек стоял перед ней в недоумении, ещё говорила:

– Вы удивляетесь? Напрасно. Я тоже вначале удивлялась, но умные люди мне всё объяснили: теперь такая система. Раньше у завода не было хозяина, он был ничей, а теперь есть пакет акций – его кто-то держит. И другой пакет акций – поменьше, и его кто-то держит. А есть и две-три акции – их будут держать рабочие. Пусть каждый думает, что он тоже хозяин. А тот, у кого побольше фантазии, будет мнить себя капиталистом, почти Генри Фордом. Вы держите в руках акции, и не надо думать, откуда они и почему их вам дали. Важно другое: вам акции дали.

В душе Наина Соломоновна была философом, и, когда ей становилось невтерпёж от вечных цифр и расчётов, она устремляла усталый взгляд в угол комнаты или в окно и искренне жалела, что стала бухгалтером, а не преподаёт в университете. Случалось так, что рабочий, перебирая в пальцах выданные ему две-три акции, долго не отходил от бухгалтера, и тогда Наина поднимала на него взгляд, исполненный негодования. Рабочий уходил. Видимо, он думал так: Наина Соломоновна – главный бухгалтер, она знает, что делает.

Русский человек и вообще-то склонен верить. Почти всегда и всем он верит, и даже таким людям, как Наина Соломоновна. После беседы с главным бухгалтером он идёт домой в умиротворённом состоянии. У него где-то под сердцем даже зашевелилось радостное возбуждение. Как же? Был рядовым рабочим, а теперь вдруг стал хозяином завода.

Раньше получал мизерную зарплату, теперь ничего не получает, но зато в будущем прибыли от производства беспрерывным ручейком потекут ему в карман. Он станет богатым и летом всей семьёй поедет отдыхать на Канары. Туда же приедут и Арон Балалайкин, и Наина Соломоновна. Вечером они вместе будут сидеть на открытой площадке летнего ресторана, а кто-то, показывая на них, скажет: «Это фабриканты из Петербурга»...

Скачать архивированный файл всей статьи (26К)

Почитать другие статьи из раздела «РУСЬ»

Translate Sovetnik

Главная страница
Структура сайта
Новости сайта
 
Выборы 2012
Зарубки
 
Книгохранилище
Электронные библиотеки
Книжные магазины
 
Созвучные сайты
Хорошее Кино
Публикации
 
Конспекты книг
Тексты книг
Запасник
 
«Воплощение мечты»
Наши рассылки
Объявления
 
Пишите нам